Джакарта — это столица Индонезии, она находится на западе острова Ява.
Джокьякарта — это культурная столица Индонезии, она находится посередине острова Ява.
Остров Ява вытянут вдоль экватора и находится в Южном полушарии.

Все нормальные люди, когда хотят попасть из Джакарты в Джокьякарту, покупают билет на самолёт, и через час они уже там. Ебанутые путешественники вроде меня покупают билет на поезд и оказываются в Джокьякарте через десять часов бессонной ночи.

В Джокьякарту ходят поезда двух видов: повышенной комфортности ($35 за билет) и пониженной ($20). Не до конца ебанутые люди покупают билет за 35 долларов, ебанутые окончательно — конечно, за двадцать. И не только для того, чтобы сэкономить, а по большей части — для того чтобы быть ближе к простым людям, окунуться, так сказать, в гущу народной жизни. Будто поездки на крыше джипни им было мало.

Выглядит это следующим образом. Чтобы не спутать жопу с пальцем, поезда с кондиционером и, наверное, поуютнее внутри отходят от станции Гамбир, а поезд нищебродов — от станции Пасар Сенен. Таким образом социальные классы не пересекаются.

Станция Пасар Сенен похожа на Курский вокзал. Только не на его двухэтажное здание, а на ту часть, где люди из вокзала переходят на платформы. То есть это полумрак, грязь, бомжи, окурки, плевки и ни одной надписи на английском. Переход Курского вокзала круче, потому что там хотя бы есть нумерация перронов и табло с номером поезда и временем отправления. На станции Пасар Сенен нет ни хуя. Английского не знает никто.

У постсоветского человека существует ничем не оправданный стереотип, что во всех странах мира, кроме Советского Союза, говорят по-английски. Ну, кроме разве что совсем зажопных африканских деревень. Первым моим разочарованием оказался Таиланд. Вторым — Лаос. Третьим — Камбоджа. На Филиппинах я чуть не кончил, даже раньше — на стойке «Cebu Pacific Air» в аэропорту Бангкока. Два месяца в этой прекрасной стране развратили меня: английский понимали все, говорили на нём, пусть даже и примитивно — тоже все. В глухих деревнях, больших городах, на курортах и в провинциях. Чувак по имени Рос с постоялого двора «Dallas Inn» в Пуэрто-Принцессе шпарил так, что мне было стыдно с ним разговаривать, а он думал, что я какой-то нелюдимый мизантроп-молчун. Деваха, вывезенная на остров Боракай из какого-то села, так же стеснялась меня, но всё понимала. И тут, блядь, Индонезия.

Путешествие в Джокьякарту началось прямо при выходе из гостиницы. Девушка на ресепшене с очаровательно вульгарным и от этого сексуальным смехом объяснила мне, что не надо выёбываться с такси, потому что мимо гостиницы ходит автобус №17, который за две тысячи рупий (6-7 рублей) довезёт меня аккурат до Пасар Сенена. Автобус был похож на киевскую маршрутку «Богдан», только более разъёбанный. Никаких остановок у него нет, люди с тротуара, взмахнув рукой, запрыгивают на ходу в незакрывающуюся дверь, когда автобус притормаживает.

За поворотом в автобус запрыгнули, блядь, бременские музыканты. У одного был там-там, у второго — маленькая гитарка, а третий просто горланил что есть мочи. Представьте себе трёх музыкантов в вагоне электрички, а теперь мысленно перенесите их в маршрутку.

Кондуктор крикнул мне, что вот он, Пасар Сенен. Я вышел и попытался понять, где же станция. Люди шарахались от меня, как женщина в чадре от Семёна Семёновича Горбункова, когда он заблудился в восточном городе. Я перешёл дорогу и увидел охранников в униформе, болтающих с таксистами. На мой невинный вопрос, а где тут у вас поезда, охранник характерным жестом переспросил, правда ли я хочу дунуть. «Ах поезда…» — разочарованно протянул он, когда я всеми доступными способами объяснил, что поезд в Джокджу и трава — это не одно и то же. Если бы не таксист, который вызвался меня проводить, весь оставшийся до поезда час я бы безуспешно искал железнодорожную станцию.

На станции не было ни одного белого человека. Вообще. Ни одного. На меня не смотрели с восторженным удивлением, как на Филиппинах, а посматривали, как будто спрашивая друг друга: «А это что ещё за франт на нашем вокзале?»

Поезд пришёл за десять минут до отправления. Вагоны стали штурмовать старушки в мусульманских платках, дедки в тюбетейках и с жиденькими бородёнками, выпускники ПТУ и рабочие из провинций, набранные по лимиту.

Как сказал мне один продавец в столичном торговом центре, где я безуспешно пытался отремонтировать телефон, правила в Индонезии созданы для того, чтобы их нарушать. Поэтому в Индонезии курят везде. На улице, в торговых центрах, в местах для курения и под табличками «Курить воспрещается», на ходу, на бегу, сидя на байке за рулём или будучи пассажиром, в детскую коляску, в тарелку соседу, в некурящем поезде.

Моё место у окна занял какой-то пузатый гандон, и если бы я не бросил рюкзак на соседнее сиденье, то и его бы наверняка кто-нибудь занял тоже. Но как оказалось впоследствии, место не у окна, а у прохода, было удобнее.

Я просмотрел в окно больше десятка проходящих навстречу поездов и не увидел ни одного плацкартного или купейного вагона. Все вагоны во всех поездах были сидячие. Двойное сиденье слева, проход, двойное сиденье справа. Это вам не Таиланд, где в поездах, как и в Советском Союзе, есть койки. Это Индонезия.

Далеко не все умеют или любят спать сидя. Вопрос со сном решается просто: один человек, скрючившись или задрав ноги на стенку, ложится на двойное сиденье, второй подстилает газетку и ложится на пол между своим сиденьем и передним. Если вместе едут не знакомые меж собой люди, то тут не повезло обоим, и они пытаются, потираясь друг о друга жопами, как-то прикорнуть на своих сидячих местах.

Через три часа, в половину двенадцатого ночи, поезд сделал первую остановку. И тут начался пиздец. Со всех сторон в вагон ворвались продавцы Всякой Хуйни: растворимой лапши, кофейных пакетиков (с термосами и одноразовыми стаканами), орешков, готовых ужинов, неопознанных сладостей, воды, газировки и сигарет. Они наперебой выкрикивали свой товар, и в какой-то момент в вагоне одновременно находилось около двадцати этих посланцев сатаны.

Если вы подумали, что перед отправлением они все повыпрыгивали на перрон, то вы уже поняли, что ни хрена подобного. Последний продавец Всякой Хуйни прошёл по вагону около четырёх утра. Всё это время они сновали из вагона в вагон и кричали про свою лапшу, кофе, воду, сладости и прочее говно. Кто-то даже умудрялся спать под эти вопли. В целом люди были настроены миролюбиво, и при мне ни один пассажир не дал ни одному продавцу в морду за то, что эта сволочь ходит по вагону и орёт в три ночи, что он торгует лапшой. Видимо, здесь так Принято.

С опозданием на двадцать минут в начале седьмого утра поезд приехал в Джокьякарту.

Дорогие друзья, летайте самолётами «Lion Air». Не ездите в Джокьякарту поездом. Это очень неудобно.