У вас есть друзья в России?

Уже много лет?

Вам неприятно будет читать дальше, но, по-моему, лучше жить с открытыми глазами, чем с головой в песке, лишь бы всё оставалось по-прежнему.

У вас нет друзей в России. Нет и никогда не было.

Можете закрыть этот пост, только друзей у вас там от этого не появится. А я продолжу.

Сначала ты долгие годы привыкаешь к этому слову — что где-то там далеко, где война, обязательно есть эти беженцы. Потом привыкаешь к тому, как они выглядят на фотографиях и что это беспроигрышная тема для фотоконкурсов. Уставшие, чумазые люди с потухшим взглядом, нелепыми чемоданами и обязательно с детьми. Женщины и мужчины кричат в камеру, как им плохо, и просят о помощи. А потом ты сам становишься беженцем с годовалым сыном.

Ты пока такой беженец «на удобном» — у вас с женой есть деньги на карточках, запас наличных и непромокаемый пакетик с валютой. Но в первую очередь у вас есть машина. Можно не штурмовать поезда, не голосовать на трассе при выезде из города, не брести по обочине с ребёнком на руках, катя за собой чемодан. Можно сесть когда захочешь за руль и в своё удовольствие поехать куда угодно. Так мы и решили сделать вчера утром, перенеся отъезд с вечера накануне, потому что уже не успевали выскочить за пределы области до начала комендантского часа. Боже, какое это было правильное решение — ехать с утра, а не в ночь!

За четыреста километров от Киева мы оказались через девятнадцать часов. Выехали в девять и планировали оказаться в Хмельницком ну максимум после обеда, а оказались в четыре утра. Годовалый Мирон провёл на заднем сиденье вечность. Он — мой маленький герой (на самом деле очень большой!). «Тиида» — наша самая большая героиня. Пожалуй, самое страшное, что я себе представлял, засыпая за рулём, что вот уже темнеет, мы находимся посреди большого украинского Ничего, и что-то случается с машиной. Мимо проезжают тысячи таких, как мы, и ни им, ни случайной полиции нет до нас никакого дела, Потому Что Война.

Посты на любые темы, кроме Украины, в эти дни кажутся мне странными. Конечно, можно писать о чём угодно, но что может быть сейчас главнее того, что происходит с нашей страной? Русские войска — это уже личное дело каждого из нас, не получится пропетлять и прикрыться стаканчиком с коктейлем.

Очень тяжёлая и нервная которая неделя подряд. Наконец всё это закончилось тем, что мы все заболели. Первым с высоченной температурой слёг Мирон. Малютку колбасило два дня и две ночи, и житья за это время не было никому. Потом слегла Наташа и также довольно быстро вернулась к обычной жизни. До меня вирус доходил дольше всех и дольше всех не хочет уходить.

Ночами, ворочаясь и потея, когда болит голова, глаза и ломит всё тело, будто ты спишь на плацкартной полке, я в пожирающем самого себя психозе листал Фейсбук, и это был настоящий hate reading, когда ты понимаешь, что надо закрыть эту помойку и оставить всех этих идиотов наедине с их ненавистью к Украине и президенту (и это я сейчас не про русских, ха-ха, а про наших зелефобов), а остановиться не можешь. Потому что ужасно хочется узнать, до какой степени моральной деградации может дойти человек, когда ему главное — выплюнуть публично яд на президента Зеленского, а будет ли от этого хуже стране — так даже лучше, если будет, «зато вы увидите, что я был прав!» Как можно быть такими идиотами — не знаю, но идиотов и истериков в Фейсбуке много, не все могут зберігати спокій.

Нигде больше так хорошо не разбираются в политике и в том, как себя нужно вести и что говорить президенту, как в машине таксиста и в украинском Фейсбуке.

В последние пару лет мало что может вывести меня из себя. Я одет в эмоциональную броню, у меня стальные нервы. Я понял жизнь и больше не спешу. Меня не бесят антиваксеры и вакцинофилы. Но есть одна категория соотечественников, которая вызывает у меня лютую ярость. Вплоть до пожеланий гореть в аду. Это украинский малый бизнес. Ленивый, тупой, жадный, стремящийся наебать по мелочам.

В основном он сосредоточен на ни в чём не виноватой платформе Prom.ua. Если при поиске вы находите товар на маркетплейсе «Пром», готовьтесь, что сейчас вас будут наёбывать. И вовсе не потому, что там сидят (вечер в хату, бродяги!) профессионалы с ОЛХ. Нет, просто те, кто завёл себе магазинчик на «Проме», по-другому не знают и не умеют. Они — слепок нашей жизни, где не боятся потерять репутацию, потому что тут так принято, потому что «не мы такие, жизнь такая», потому что покупатель — лох и фраер, потому что не наебёшь — не проживёшь. Жадный и беспощадный к себе, до смешного глупый малый бизнес.

Если ты по жизни тупой долбоёб и тебя никуда не берут на работу, потому что ты мудак, тебе дорога на «Пром». Заведи там себе магазинчик, открой карту в «Привате» и садись нихуя не делать.

Ниже — мой в сердцах написанный отзыв о продавце, который скорее всего не опубликуют, но мне жалко оставлять его себе в черновиках. Хотя, конечно, ничего необычного в нём нет — обычный жлобский купи-продай от харьковских долбоёбов, вы с таким сто раз сталкивались.

— Абдусаттор, — сказал я, по-кавказски крутанув указательным пальцем, и поднял его над головой.

Наташа кивнула.

Мы стояли под 30-этажным корпусом «Новопечерских Липок» и пытались вызвать такси домой. Мимо нас разъезжались ночевать по своим паркингам чёрные автомобили стоимостью с неплохую квартиру в спальном районе. Неприятный сырой ветер раздражённо обдувал нас со всех сторон, обжигая пальцы. Я следил, как маленькая белая машинка разворачивалась на экране телефона в разные стороны, пока не взяла наш след и не поскользила по соседней улице.

— Это имя, — добавил я.

Наташа взглядом показала, что поняла сразу.

Мирон спокойно сидел в коляске, безразличный к плотности богатства на квадратный метр.

«Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, — подумал я. — Не перепутать бы. Абдусаттор».

Летом этого года в мирном, пропахшем каштанами и сиренью, любящем всё русское Киеве на стадионе «Олимпийский» ожидается концерт двух величайших групп мира: «Сплина» и «Мумий тролля». По этому поводу (пожелавшие остаться неизвестными) организаторы концерта создали паблик в ФБ, с которого херачат рекламу в зассанные очи любителей русского рока.

У меня есть одна и та же формула на все случаи, когда я вижу в ленте рекламу русских гастролёров. Я ставлю злой смайлик и пишу в комментах одну и ту же фразу: «Запросіть вже Кобзона!»

В своих мемуарах «Повесть о жизни» Константин Паустовский предстаёт человеком удивительной судьбы. Даже не верится, что на долю одного смертного может выпасть столько невероятных приключений, столько знакомств и тесной дружбы с известными, знаменитыми людьми.

Лет десять-пятнадцать назад, впервые открыв эту книгу, я проглотил её взахлёб — так завораживающе она была написана, а от насыщенности жизни Паустовского захватывало дух. Я жалел лишь о том, что прочитал всё так быстро, и долгое время ходил под впечатлением, что старик Паустовский — не какой-то там фрик-ботаник типа Пришвина, который писал про Мещёрский край и барсучков, а огонь-мужик, в хорошем смысле авантюрист и талант. К счастью, оказалось, что я прочитал только половину, первые три части — собрание сочинений, где я нашёл «Повесть о жизни», вышло в 1958 году, а за следующие пять лет Паустовский дописал вторую половину своего magnum opus.

Несмотря на то, что найти всю «Повесть о жизни» в электронном виде сейчас не составляет труда, судьба надолго развела нас с ней, и только в начале этого года по совпадению некоторых жизненных обстоятельств у меня появилась возможность перечитать её целиком.

В первой книге «Далёкие годы» Паустовский вспоминает себя ребёнком — там, где я читаю сейчас, ему лет восемь. Их семья живёт в Киеве на Святославской улице (ныне — Липинского; при Советской власти — улица Чапаева, в примечании к советскому изданию ошибочно названа улицей Чкалова, то есть Гончара, что меня запутало, благо они ещё и рядом) «в сумрачной и неуютной квартире». Чтобы мальчик меньше фантазировал — что, по мнению мамы, ни к чему хорошему его не приведёт — маленького Костю гоняют на каток. «На катке я часто встречал подругу моей сестры Гали — Катюшу Весницкую, гимназистку старших классов Фундуклеевской женской гимназии». За ней, по словам писателя, ухаживал его старший брат Боря. Он танцевал с ней на коньках вальс.

«Мог ли я думать тогда на катке, что жизнь Весницкой окажется гораздо неожиданнее всех моих фантазий», — начинает одну из своих невероятных историй Паустовский.

Четырёхдневный детектив «Почему у меня туалетная бумага пахнет персиком?»

(Специально никого не буду называть по именам и тегать, чтобы этот пост нельзя было расценить как публичную порку компании, это мой любимый формат «Нытьё в Фейсбуке без конкретной цели».)

Тридцатого декабря мы опомнились, что так и не купили красной икры.

За два дня до этого я поставил «Тииду» в гараж, успокоил её, что до четвёртого числа не буду её трогать, и отправился домой на корпоратив.

На следующий день у Мирона был день рождения, к вечеру пришли наши соседи с девочкой — почти ровесницей Миры, сначала ушла одна бутылка сливовицы, потом открыли вторую, а когда гости разошлись, я отпустил ситуацию и решил, что раз судьба послала нам первенца под Новый год, то значит уж суждено мне не трезветь до второго января. И на машине я никуда за икрой не поеду.

Тридцатого числа я оформил заказ в сервисе доставки продуктов из больших магазинов. Пока внутри семьи утверждали список продуктов, последний предновогодний слот доставки пропал и осталось только второе число. Так мы обрекли себя на Новый год без икры.

Второго числа, точно попав в указанный слот, к нам приехал турбокурьер (об этом ниже), позвонил в дверь, разбудил Миру, спящего дневным сном, и оставил пакет и большую пачку туалетной бумаги, от которой В ПЕРЕНОСНОМ СМЫСЛЕ пахло каким-то говном.